Фотограф Светлана Панова

Фотограф Светлана Панова

Menu

Селигер

На улице жарит летнее солнце. Измотанные за день духотой люди стараются быстрее пересечь площадь, на которой негде укрыться от палящих лучей. Оттуда до вокзала ведет узкая дорожка через рынок, где сидят спаренные и раздраженные бабульки, готовые осыпать тебя проклятьями, если ты не купишь у них смородины. Но весь этот путь нам посчастливилось не пройти, а подъехать к прямо вокзалу на машине, простояв около часа в душной пробке и жадно пытаясь поймать хоть каплю свежего воздуха из окна. Мы высвободили чемоданы и сумки из багажника и поспешили спрятаться в тень здания вокзала. Конечно, она нас не спасла.

— Что-то мало народу, — вздохнула Настя, оглянувшись по сторонам.

— Может больше и не будет, — решила я. Но как же я ошибалась. 

Через каких-нибудь полчаса уже собралась толпа народа, как и мы, с чемоданами и сумками. Народ сбивался кучками, жужжал и обмахивался блокнотами, которые раздали организаторы.

Воздуха становилось все меньше. За вокзалом гремели поезда. В горле пересохло, но не хотелось вливать в себя лишний раз воды перед долгой поездкой. Я выцепила из кучи лиц парочку знакомых людей и выяснила подробности поездки. Оказалось, что в нашем направлении будет всего один человек из Рязани, не считая меня и Наську.

Наконец, подъехали автобусы и люди из молодежного управления. Нас построили в шеренгу и началась длинная речь, которая должна была воодушевить нас на великие свершения.

Вскоре солнце перестало припекать. Подул свежий вечерний ветерок. Речь закончилась и нас начали распределять по автобусам. Я могла бы заметить, как  развивались и красиво подсвечивались солнцем длинные волосы девушек. Или какие приятные резкие синие тени отбрасывали автобусы на гладкую площадь вокзала. Но я просто стояла и ждала своей очереди. Как можно было этого не видеть? Но я надеялась на это. Надеялась, что когда мы протрясемся ночь в огромном автобусе, разглядывая темноту за окном и приедем, что-то изменится во мне. Кто-то расскажет мне, в чем я ошибаюсь и где не права. Он не объяснит как именно надо делать, но подскажет.

Это просто был Селигер.

——

Я поехала на Селигер уже обратившись в фотографа и забросив идею покорить весь мир своим журналистским гением. Однако, оглядываясь назад, могу сказать, что собиралась я туда именно как журналист. Взяла с собой блокнот, рассчитывая записывать туда заметки и наблюдения, ноутбук, планируя постить в блог. В итоге я сделала заметку в блокноте один раз — в автобусе. А ноут использовала для чистки флешек… Хоть фотоаппаратом я пользовалась по назначению!

Я не буду расписывать подробно, как все начиналось, куда мы ходили, чем травились и как блевали. Расскажу лишь общие впечатления.

На Селигере очень солнечно. Даже во время грозы там очень светло и ярко. Много ярких людей. Так много, что не знаешь, на кого засматриваться. Разумеется, куча событий, веселья, лекций. На одних мы спали, а с других никак не могли уйти.

Пересматривая фотографии, я понимаю, что некоторых лекторов я просто не помню… Ни кто эти люди, ни что они говорили. Но лекцию одного человека я запомнила в мельчайших подробностях. Она — то, чего я так ждала. Та буря, тот переворот.

Человек, который приехал первым читать на лекцию, был фотограф. Я не ожидала услышать от него чего-то интересного, потому что он снимал мир моды. Мне же хотелось видеть заядлых репортажников, которые готовы бежать за кадром босиком по углям. Пётр Тучинский — был молчалив и казалось, что мы вгоняем его во вселенскую грусть. Повторюсь, мне не хотелось слушать, но его снимки заставили меня. Это был тот день, когда я увидела мир с другой стороны (как бы пафосно это не звучало). Это так банально, но он показал, что в природе есть свет и он красив во всех его проявлениях, нужно только уметь его ловить.

После той я лекции я “сломалась”. Мне нужно было отснять репортаж о жизни на Селигере, но я не знала, что снимать. Все мои снимки казались некрасивыми, неинтересными и мёртвыми. Я зависала над сюжетом, кривила композицию, просто щелкала что попало. И я непременно бы впала в уныние и депрессию, если бы не безумно насыщенная жизнь. Поэтому мы просто развлекались и учились всему, что попадалось под руку.

К слову, больше никто из лекторов не открыл мне америки. А практическая встреча с моделью принесла полное разочарование.

В целом, мои фотографии можно разделить на “до” селигера и “после”. Разницу заметно даже по инстаграму. Без стеснения могу сказать, что снимки, которые я сделала там, на голову выше того, что я снимала до этого. Но, пожалуй, головы на три ниже того, что я могла бы снять там сейчас. В памяти хранятся воспоминания о местах, эмоциях и деталях, которые надо было бы сфотографировать, но я их не увидела.

Навык и знания — это далеко не все, что приобретаешь на Селигере. Хоть я и мало об этом скажу, но наша “двадцатка” была самой клевой. С редкими людьми возможно столь крепко сдружиться всего за одну неделю. Наш последний рассвет на озере я помню, как сейчас. Помню, как мы сидели и хотели писать друг-другу письма. Помню, как хотели никогда не забывать это мгновение рассвета, которое вот-вот растает… Помню, как разошлись по палаткам, чтобы забрать свои вещи, сели по автобусам и поехали в разные города…

И кажется, что все мы увезли частичку чего-то бОльшего, чем новые знания и знакомства. Каждый открыл в себе нечто, что безвозвратно изменило его жизнь. Не знаю, в месте ли дело, в лекциях или в людях.

Это просто был Селигер.

0 comments

Here is no comments for now.

Leave a reply